МАТРЁШКИ

Неровной походкой ко мне подошёл приземистый человек с маленькими дрожащими ладонями. С минуту он просто молча стоял, как актёр на съёмочной площадке, который забыл свою реплику. Непросто нам будет найти общий язык, это я понял сразу. В полчетвёртого ночи я глупостей себе не позволяю.

-          Странно, - сказал он наконец. – Вы мне снились.

-          Шутить изволите, - ответил я, закуривая сигарету.

-          Я знаю, что это мучит вас, - не отставал человечек. Затем он снова погрузился в мрачное молчание.

-          Я делаю это ради денег, - я следил за мыслями девушки, которая облокотилась на перила балкона в соседнем здании.

-          Я могу профинансировать вас, - заявил человечек. – Деньги для меня не проблема, называйте любую сумму. Они платят за всё, главное, чтобы материал качественный. – У его слов был мощный посыл: он желал, жаждал, чтобы я сам его раскрыл; однако прочесть этого человека мне не удавалось.

Девушка на балконе на несколько мгновений остановила свой взгляд на нас. Ей было не больше двадцати, она была худая блондинка с немного раскосыми и, кажется, зелёными глазами. Да, я читаю мысли, но зрение у меня не телескопическое. Люди ведь не думают постоянно о цвете собственных глаз.

-          Чего вы от меня хотите? У вас есть какой-то план или вы импровизируете?

-          Я рассматриваю все возможности, - он слушал не меня, а только заготовленную речь. – Никогда не знаешь, куда в конце концов тебя это приведёт. Так или иначе, платят хорошо.

-          В любом случае, она пойдёт с нами, - я кивнул на девушку с балкона.

-          Зачем? – человечек на неё даже не взглянул.

-          Её способности дополняют мои, - соврал я. – Я не могу действовать без неё.

-          Боже мой! – воскликнул мой собеседник. – Это же нас целая толпа будет, зачем так? Вы только что её нашли.

-          Не толпа, а всего лишь трое, - поправил я.

-          Она знает?

-          Нет; то есть да: сейчас знает.

-          Какая у неё способность?

-          Она блокировщик поля. С ней меня никто не сможет найти и нейтрализовать в радиусе двенадцати-пятнадцати метров.

-          Вы обычный телепат. Похоже, вы мне не подходите. У меня тысячи таких, как вы.

Я сделал длинную затяжку и язвительно ответил:

-          Вы должны были это учесть. Нанимаете меня или нет? Вы сами сказали, что я вам снился.

-          Да, я готов. Десять тысяч пойдёт?

-          Десять тысяч каждому. Она с нами – или сделки не состоится.

Нравилось нам или нет, но эта война касалась всех. Дела делались именно таким образом. Такие типы, как этот человечек, обходили по ночам города и веси, собирая потенциальных ополченцев. Мы не знали даже, сколько сторон вообще участвует в боевых действиях. На девушку я уверенно указал пальцем, потому что был убеждён, что она и двери своей нам не откроет.

-          Есть более подходящий вариант, - сказал человечек. – Она нам не нужна. В моей команде не хватает только обычного телепата, - тут я стал думать, как убедить его. Я уже начал считать преимущества, которые могла бы принести такая напарница.

-          Хорошо. Вы сказали, что деньги не проблема, а теперь ведёте себя как обычный торгаш. Десять тысяч – и я беру над ней шефство.

-          Вот это уже интересно, попытка не пытка.

Ну вот! «Деньги для меня не проблема, называйте любую сумму». Все они одинаковые и с каждым днём всё больше и больше похожи на нас.

Он направился к дому, остановился под её балконом. Девушка, наверное, из любопытства, свесилась через перила; этого было достаточно. Человечек вынул из внутреннего кармана пиджака небольшой цилиндр, из которого вырвалось с полдюжины тонких, как нити, лучей. Этим неводом он полностью обездвижил девушку, поднял её на пару метров вверх, а затем резко опустил, как если бы она была застрявшим в ветвях дерева воздушным шариком.

-          Зачем так грубо? – воскликнул я.

-          Скорее, резко, - поправил он. – Более действенные методы мне неизвестны.

Я посмотрел на девушку, задержав взгляд на светлых волосах и чувственных губах, и ощутил внутри себя шевеление давно подавляемых желаний; однако сразу нашёл в себе силы понять, что сейчас не место и не время, чтобы давать им волю.

-          Сейчас не время для сексуальных упражнений, - сказал человечек, как будто прочёл мои мысли.

-          Кто вообще здесь телепат? – отрубил я. А девушка, которая отнеслась к произошедшему по-философски, указала на свои путы, которые не давали ей встать на ноги.

-          Раствори сеть, - потребовала она. Впервые я услышал её голос и тут же влюбился. Она была само совершенство.

Человечек смиренно выполнил приказ. Он обратил полярность поля, и нити то ли растворились в воздухе, то ли вернулись в цилиндр – я уж не знаток, как всё это работает.

-          Нас наняли, - пояснил я.

-          Нас наняли? – повторила она за мной. – Война войной, конечно, но хорошо бы хоть что-то понимать. Хотя бы скажите, как вас зовут. Раз уж идём на смерть... не хотелось бы умирать в компании незнакомых людей. Меня зовут Рита.

-          В телепатических войнах нет смерти, - сказал человечек. – Максимум – вы потеряете свои способности.

-          Меня зовут Цюрих, - сказал я.

-          Цюрих? Кликуха, что ли? – сказала Рита.

-          Меня зовут Джоэл Грин, - сказал человечек. – А его действительно зовут Цюрих, это его настоящее имя.

-          Но вас-то зовут не Джоэл Грин, - заметил я. – Где вы взяли это имя? Из книжки? «Убик»?

-          Парня в «Убике» звали Джо Чип, - поправила Рита, стряхнув воображаемую пыль с рукава пальто. – Ну что, когда начнём?

Джоэл Грин (его настоящее имя – Жозуэ ди Кампус-и-Оливейра, он родился в Куритибе от союза немки и португальца) привёл нас в высоченное здание, в нём было больше тридцати этажей. Свет, горевший почти на всех из них, говорил о том, что несмотря на поздний час, война продолжалась. Охранники за широкой полуокружностью стойки насторожились, поняв, что обычные процедуры по определению личностей непрошеных гостей не срабатывают. Внешность Грина была им знакома, но при работе с телепатами это не даёт никакой гарантии: внешность можно подправить хирургическим путём, с помощью зеркал, индукции... Охранники почуяли подвох. Они были простыми нюхачами второго уровня, способными проверить личность, но не имевшими никакой возможности пробиться сквозь антиполе, активность которого поддерживала Рита. Мы спокойно ждали. Через несколько секунд мы поняли, что Грину удалось подобрать несколько надёжных маск-паролей: охранники выдавили по глупой улыбке и пропустили нас.

На сверхскоростном лифте мы поднялись на двадцать восьмой этаж. Вокруг нас находились десятки коробок по два кубических метра объёмом, в которых сидели операторы, вперившие свой взгляд в виртуальные поля сражений. В глазах их было видно осуждение. Антиполе – оно, может быть, и антиполе, но Рита обладала всеми недостатками склонных к эмпатии людей. Её раздражала симметрия коробок, в которых были заключены все эти способности; а она ведь даже не пожаловалась на агрессивные методы найма со стороны Грина.

-          Пересменка каждые два часа, - сказал Грин, опережая вопросы Риты. Может быть, когда-нибудь я смогу понять, почему она с таким недоверием относится к кубическим рабочим местам.

-          Кто отвечает за операции? – спросила она. Этот вопрос говорил о том, что она знает уставы, чего я никак не ожидал, когда впервые увидел её на балконе. Рита села в кресло. С этого места ей были видно пятеро прекогниторов, обсуждавших наиболее точную интерпретацию одного из сюжетов. Каждый из пятерых посылал цветную нить, которая давала определённую конфигурацию в зависимости от порядка входа и расположения узлов на крестообразных соединениях. Расхождение во мнениях было связано с тем, что не было ни одного совпадения.

-          Не обращайте внимания, —сказал Грин. Увидев, что я едва сдерживаюсь, чтобы не съязвить, он привёл забавный аргумент, который должен был меня подбодрить: - Мы выигрываем.

Мы с самого начала войны знали, что враждуют стороны неземного происхождения, которые просто нуждались в свежем пушечном мясе, которого на Земле было вдоволь. Разведав, что Земля талантами полнится, они высадились у нас со всей помпой. Посольства. Обмен. Путь к полностью открытому, неограниченному знанию. Взаимодоверие, симпатия. О войне ни слова; они казались мирными, как ламы.

-          Ну что, начинаем? – нетерпеливость Риты прервала нить моих внутренних размышлений.

-          Это не так просто, - вздохнул Грин и посмотрел на часы: – Когда через сорок пять минут будет пересменка, я проведу консилиум прекогниторов, чтобы определить, насколько вы подходите команде.

Этот комментарий рассердил Риту. А я об этом знал с самого начала.

-          Примут нас или нет, - сказала Рита, - а мы в деле. Мы с Цюрихом будем работать как независимая команда. Наймём людей со способностями, чтобы отвоевать Землю. А вы, Грин, нам в этом поможете.

-          Вы с ума сошли! Это невозможно. Я работаю на них, а не на себя.

-          Может, кофе? – спросил я, чтобы разрядить обстановку. По запаху (а не метапсихическим чутьём) я определил, что кто-то в помещении начал его делать.

-          Не откажусь, - согласилась Рита. – Пятиминутка перемирия.

Грин остановился напротив Риты, как будто сожалея о своём обмане. Проработка стратегии в такой войне, как эта, - задача не для любителей. А Грин казался любителем. Меня немного напрягало то, как он импровизировал во время нашего марш-броска, в большинстве случаев не имея никакого реального представления о положении вещей. Мы все разом подскочили, когда с одного из рабочих мест донёсся визг.

-          Мы потеряли башню, - прошептал я.

-          Не шутите с такими вещами, - сказала Рита. – Людям нелегко.

-          Сеньорита, - сказал вежливо Грин, - мне представляется, что я ошибался в отношении вас. Вам бы писать романтические поэмы или работать в швейной мастерской, - Рите на миг захотелось обладать активной способностью, чем-то вроде телекинеза, чтобы сорвать лопасти вентилятора и направить их на шею Грина. Никакой вины она не чувствовала: было совершенно очевидно, что под маской Грина находилось существо без эмоций и без лица. Это чудовище взяло контроль над телом, чтобы иметь возможность манипулировать им и с помощью него вербовать на войну людей со способностями. Я приблизился на шаг и впервые увидел существо, жившее внутри Грина – оно было похоже на грушу жёлчного цвета с четырьмя симметричными отверстиями, напоминающими круглые рты с морщинистыми краями; эта картина доказывала, что организмы после сотен тысяч лет эволюции стремятся к простой и функциональной структуре.

-          Оставьте её в покое! – воскликнул я, наконец прорвавшись через одолевавшую меня апатию.

-          Ей лучше уйти, - твердил Грин, - я ошибся, признаю это.

-          Нет, вы не ошиблись, господин чудовище из космоса, - сказала Рита. И это были её последние слова. Невидимая рука, которая, несомненно, принадлежала кому-то из окружавших нас талантов, схватила её крепко за горло, тем самым выводя из боя. В первый раз за вечер я начал подозревать, что моё согласие могло быть ошибочным или по крайней мере поспешным. Было очевидно, что эта банда намерена воспользоваться моей необычной способностью, замаскированной под простую телепатию, но это меня волновало меньше всего; то, как они обошлись с девушкой, было недопустимо.

Прозвенел звонок. Толпа свежих талантов подошла к рабочим местам и начала принимать смену, ожидая, когда предыдущая завершит начатые дела. Обычная картина, которую можно наблюдать в любом офисе. Были, правда, и необычно выглядевшие мутанты, но в основном простой люд. Отличие состояло в экстазе, наблюдавшемся на некоторых лицах, и в усталости, которая давала о себе знать в движениях, осанке и мимике.

-          Они точно смогут нас подключить? Все как варёные, - я посмотрел на Грина, который безучастно наблюдал за талантами, как будто они были гурьбой инопланетян. – Войне нужны свежие солдаты, но солдаты должны быть опытными.

-          Боже ж ты мой! – очнувшись, воскликнула Рита. – Почему они такие апатичные и обморочные? – Грин удивлённо посмотрел на девушку. Он думал, что она всё ещё лежит без сознания или дрожит от страха в каком-нибудь углу. Ан нет – вот она, во всей готовности к бою.

-          Сеньорита, чёрт бы вас побрал! – Грин явно был не в настроении. Может, он обнаружил какую-то угрозу себе и своему положению. Я попытался опередить его движение, но опередил меня он. Остановив мой ментальный выпад, он одним ударом в челюсть вернул Риту в бессознательное состояние.

-          Так мы ни к чему не придём. Вы настояли на том, чтобы мы взяли её с собой. А теперь вам мешает её самостоятельность, - хотя я и не успел понять, кто был с нами, а кто против в этой войне. Да и не Грин настаивал на Рите, а как раз я. Впрочем, я был настолько растерян, что не мог бы в тот миг вспомнить, в чём состоит моя особая способность.

Один из поднявшихся, высокий, как тополь, парень, склонился над Ритой, пытаясь вернуть её к жизни. Может быть, он не заметил удара и потому считал, что Риту, как это обычно бывает, нокаутировла психическая атака. Парень был ситуационным эмпатиком: его особая способность включалась в пограничных случаях, а именно таким случаем была Рита, хотя он и не удостоверился, что она на его стороне. Грин отнёс его к телекинетикам или паник-индукторам и потому предусмотрительно отошёл, прислонив свою внешнюю оболочку к стене. Внутреннее тело его жалко дрожало: всё-таки внутри он был трусом, кем бы он ни был. Эмпатик не обратил на него никакого внимания. Он вытащил из кармана пачку пластмассовых карт и разложил её вокруг ритиной головы. На картах были изображения стихийных бедствий или воображаемых пейзажей из мира пришельцев. Приход инопланетян вызвал к жизни угрюмый культ фантастического, сходный с тем, что существовал во второй и третьей четвертях двадцатого века.

-          Помоги мне, - сказал он мне. – Держи эту свинью, пока она снова не напала на Риту.

-          Это не свинья, внутри у него что-то иное. Вы не думаете, что мы с ним на одной стороне? – сбивчиво выдал я.

-          На одной стороне? Эти звери меняют лагеря с такой же лёгкостью, как и тела, - и затем он, немного помешкав, спросил меня: - Вы заглянули к нему внутрь. И что же там?

-          Зелёная груша с четырьмя ртами.

-          Скап. Странно. Это четвёртая должность Братства, что-то вроде сержанта-вербовщика. Он вас завербовал?

-          Пару часов назад, - признался я.

По мере освобождения рабочих мест во время пересменки операторы подходили к неподвижному телу Риты. Они устанавливали всевозможные связи и петли и удивлялись истории, которая текла из её разума. Я не знал, сколько длится эта часть цикла. Всевозможных суперспособностей набежало уже с дюжину: телепаты, преконгиторы, эмпатики, телекинетики, индукторы. Грин же, скрючившийся в неестественном положении, как будто потерял контроль над ситуацией – вероятно, в результате совместных действий блокаторов и депрессоров. Я не понимал, почему все единым фронтом выступают против Грина. В конце концов, он был из их лагеря, а Рита, напротив, была совершенно незнакомым человеком.

-          Не получается, - наконец сказал эмпатик, собирая карты.

-          Она ликвидирована, - заявил один из прекогниторов, - ей осталось пять-шесть минут жизни.

Я был ошеломлён. Что за игру вёл Грин – или овладевшая им сущность? Какой была наша роль во всём этом? Если слова прекогнитора были верны, это значило, что Рита умрёт просто так, даже не приняв участия в бою, по капризной воле офицера низшего ранга.

-          В случае необходимости, - сказал эмпатик, - мы имеем полномочия и возможности сместить и даже уничтожить вербовщика. Вы и не представляете, сколько сражений разворачиваются одновременно вот в это самое мгновение.

А затем я увидел невероятное. Двое одарённых встали напротив Грина. Не прикасаясь к нему, они начали некое действие, направленное – в этом не оставалось никаких сомнений – на него. Внешнее тело скапа два-три раза как будто моргнуло, а затем распалось. Части – независимые модули того, что только что было Грином, – бесшумно упали на пол.  Оставшееся без конечностей и головы туловище всё яснее принимало форму груши, которая была у него внутри.

Эмпатик встал напротив меня, так что я совсем не видел Грина, и протянул мне руку:

-          Я Бургеньо.

-          Цюрих, - ответил я. – Что вы делаете?

-          Разрежем его напополам, вдоль экватора. Скап, прячущийся в груше, - это худший из хищников Вселенной. Вы знаете, что означает выражение «троянский конь»?

-          Нет.

-          Вы прочитали сознание груши, но задолго до этого её съел скап, как какая-нибудь личинка – проел себе путь внутри неё. От груши осталась только кожура.

-          Он же мог защищаться, – я не мог понять, почему таким слабым оказался первый пришелец. Это случилось во время вербовки, когда Грин опутал Риту на балконе и отвёл нас в Главное здание.

-          Он не знал, что это случится, пока не стало слишком поздно. А нам нельзя было вмешаться: это очень ответственная часть сражения. Мы всей сменой выстраивали термический барьер. Двое наших погибли - вы  могли услышать крики.

Сложно было это принять. Я не мог понять смысл их пассов. Но и допытываться о нём у Бургеньо я не стал. Какая-то была в нём гнильца, а его движения внушали мне отвращение. Поэтому я не удивился, когда он, опередив мою вибрацию, открылся настежь, выставляя передо мной всю свою беззащитность, давая понять, что моя способность вытрясет его, как старый пыльный ковёр. Я готов спорить, что, реши я атаковать, ни пылинки бы с него не упало.

После этого жеста Бургеньо одновременно произошло несколько событий, которые я вынужден пересказать последовательно. Полученная информация проливала свет на обстоятельства, предшествовавшие нашей с Ритой вербовке. Грин заметил сгенерированное девушкой антиполе, а меня использовал только для того, чтобы скрыть свой интерес к ней. Таких, как я, или таких, за кого я себя выдавал, у него были сотни. Но в его команде не было генератора антиполя, а без него нейтрализовать скапов почти невозможно. Очень путаное объяснение. Зачем Грину нейтрализовать скапов, если он сам один из них? Возможно, внутри скапа, который спрятался в груше, скрывавшейся под грудной клеткой Грина, находился галак или представитель другого неизвестного вида. Война расползалась, как чернильное пятно, и любому энтузиасту с психоспособностью, где бы во Вселенной он ни находился, нашлось бы место на поле боя.

Пока Бургеньо засыпал меня скороговоркой туманных данных, его люди вскрыли то, что оставалось от Грина. Разрезав грушу напополам, они вытащили из неё чёрного ежа, который, оказавшись на свободе, начал бешено вращаться. Так вот как на самом деле выглядел скап. Теперь я понял, как они запутывали моё восприятие и почему я, кроме груши, ничего не видел: туловище скапа покрыто стерильной плёнкой, резистентной к психическому чтению третьего уровня. Не ожидая такого быстрого раскрытия, скап сошёл с ума, если это выражение применимо к его морфологии.

Увидев ежа, бешено скачущего через пол от стены к стене, как мяч для сквоша, я посмотрел на Бургеньо:

-          Что он пытается сделать?

-          Скап-то? Выйти из оболочки, я так думаю. Бернардо сломает её, как гнилой зуб. А вот и Бернардо, - индуктор, на которого показал Бургеньо, потирал руки, как если бы они были испачканы глиной. – Если бы всё всегда было так просто.

Как началось третье одновременное событие, я не видел: оно происходило вне моего поля зрения. Я понял, что что-то не так, когда разум Бургеньо замкнулся для меня полностью. Рита пришла в сознание, и телепатического антиполя, исходившего от неё, хватало на прикрытие всех присутствующих. Только скапу, который был, по-видимому, слепым и глухим, удалось передать через эту стену ясное послание – послание, предназначавшееся только мне.

-          Они лгут, - сообщал скап. – Я на твоей стороне. Он враги.

То, что последовало за этим, одним словом не опишешь: тягуче, тревожно – всё равно что упасть с высоты в чан, полный мёда. Он потерял способность ориентироваться в лабиринте слепых глаз, которые не глядя смотрели на него. И ещё три слова: липко, медленно, мерзко. Он было обратился за помощью к Рите, одновременно удивляясь и радуясь тому, что девушка приступила к решительным действиям, несмотря на предрекаемую ей печальную участь. Но Рита исчезла, как будто её поглотило болото психоспособностей, носители которых теперь беспорядочно сновали между своими рабочими местами, сменяя друг друга или просто натыкаясь, как полицейские из Кистоуна из старинных немых фильмов. Бургеньо, уткнув руки в боки и не обращая внимания на царившую вокруг неразбериху, казалось, пытался вызвать скапа на поединок.

-          Он просто паникует, – сказал он. – Это не может быть его обычным состоянием. Скоро ему станет лучше, и он снова примется за свои фокусы.

-          А вам откуда знать? – заволновался я. – Он ведь не человек. Вы хотите воспользоваться его замешательством?

-          Заткнитесь, Цюрих! Вы чужой на нашей войне, не знаете уставы. Вы даже не участвовали в ней, так что дверь перед вами открыта. Отстаньте.

Почти сдавшись, я сел на стул. Внезапно из ниоткуда появилась Рита и села рядом со мной. Она положила мне руку на колено и сжала его. Сигнал был мощным, как электрический разряд, но её мозг всё ещё оставался большим пятном шума.

-          Не могу тебя проесть, – прошептал я.

-          Попробуй не открывать рот, - ответила она.

-          Кто они? – улыбнулся я.

-          Они Пермы, с одной планеты, у которой нет солнца. Необычно, да? Планета, которая носится от одной системы к другой. Способности у них низкого уровня, но используют они их мастерски. Они сами вмешались в войну скапов с галаками, никто их не звал…

-          - Нет, нет! – воскликнул я бесшумно. Звук крика шёпотом похож на звук мысли в подводном гроте. Происходило что-то непонятное, и меня охватило дурное предчувствие. – А если поточнее?

-          Тебе не понравится.

-          Ну тогда давай я. Грин завербовал меня за деньги, десять тысяч. Я сказал, что без тебя сделки не будет.

-          Очень мило с твоей стороны! – Рита посмотрела на меня как на последнего идиота. – Поздравляю – ты ничего не понял. Ты – голевой пас, твоя задача – просто находиться в нужное время в нужном месте. А потом удар с правильного угла – и миссия выполнена. Твоя дальнейшая судьба никого уже не волнует.

-          Чёрт подери! – воскликнул я уже громко; впрочем, в офисе уже никого не было. Пока мы говорили, какая-то волшебная сила очистила все следы психиков-людей и психиков-пришельцев, которыми ещё недавно кишел этаж. Рита внимательно смотрела на меня.

-          Ты понял меня? Ты не дойдёшь до конца пути.

-          Да, я понял. Я не об этом. Почему я не могу тебя прочесть? Я соврал, когда говорил о своей способности: моему проникновению нет предела.

-          Я – это другое дело, – сухо сказала Рита.

-          Другое дело? Ты о чём? Много ещё такого, о чём я не знаю?

В ответ Рита молча показывает свой настоящий облик: теперь передо мной уже не девушку, а бутон тюльпана с лепестками, сложенными, как стальные листы. Не в силах пошевелиться, я наблюдаю, как по их гладкой поверхности проходит медленная, неровная пульсация, превращаясь в беспокойно растущую дрожь. Вот цветок раскрылся; внутри него расположились сложные микроскопические системы, искусственные органы высочайшего качества и точности. У меня кружится голова, как будто я падаю с большой высоты. Её тычинки – антенны, настроенные на приём сигналов от высшей сущности, рождённой на планете, что вращается вокруг иной звезды, не Солнца; сейчас эта сущность зависла на расстоянии десяти тысяч километров от Земли и внимательно следит за нашими передвижениями. Тюльпан-Рита принимает триллион терабайтов информации за одну наносекунду. Эти сжатые данные включают в себя информацию о происхождении, природе и цели существования Вселенной; на её расшифровку ушли бы эоны лет, но сущность жалеет нас и подаёт нам эти сведения в сжатом виде. Она сообщает, что у Вселенной нет цели, она появилась случайно. Вселенная циклична, сообщает нам сущность. Она говорит, что размеры Вселенной обновляются, переплетаются, дополняются, составляя последовательный континуум, в котором понятия начала и конца, «внутри» и «снаружи», прошедшего, настоящего и будущего лишены смысла. Это всё? Нет, не всё. Существа, населяющие Вселенную, являются побочными образованиями пространства и времени, они – случайности, существование которых не имеет ни цели, ни причины. А эта война? Она бессмысленна, как любая война, как все индивидуальные или коллективные действия существ, которыми кишит Вселенная. Скапы, люди, галаки, пермы. Действия, страсти, жизни, смерти триллионов видов не имеют никакого значения для Вселенной – или, если угодно, Бога в последней инстанции. Затем сущность замолкает. Не потому, что ей нужно время – она просто сжалилась над нами и потому сделала паузу, прежде чем перейти к следующему этапу.

Тычинки превращаются в щипцы. Быстро и ловко они хватают меня, обездвиживают, переносят к венчику, который тут же закрывается. Одна из тычинок теперь преображается ещё раз: теперь это скальпель. Щипцами я перемещён в нужное положение, и скальпель скользит по моему животу, рисуя идеальный контур вдоль поясницы, по бокам очерчивая спину и завершая линию на пупе. Четыре тычинки – на этот раз огромные челюсти – держат меня за конечности, ещё две – за шею. Тянут меня в противоположные стороны, разделяя надвое. Впервые появляется на свет тороидальная фигура, фиолетовый пончик с красными пятнами. Это кок-ди. Это знание передаёт мне высшая сущность. Невероятно! Во мне жил кок-ди, кок-ди управлял моими действиями, манипулировал. Теперь, разделённый надвое скальпелем высшей сущности, но не лишённый способности воспринимать окружающий мир, я наблюдаю за вторым этапом процедуры. Тычинки преображаются ещё раз, приобретая форму инструментов, наилучшим образом подходящих для работы со строением кок-ди. Хомуты, кувалды, резцы, клинья, долото. Что будет дальше, уже понятно. Кто этот прячущийся оператор, утопленный в глубинах кок-ди? Уж не сама ли высшая сущность? Нет, глупостей позволять себе не стоит. Внутри кок-ди находится морщинистая чёрная жемчужина, этакая горошина, поглощающая окружающий свет. Она называет себя Фребером.

-          Это не последний, - шепчет Рита. Рита? Вот мы и снова в объективной реальности. Тюльпан, его стальные лепестки и острые тычинки высшей сущности исчезли. Но Фребер не исчез.,

Отсюда, изнутри Фребера, течёт мысль, словно лазером направленная в центр моего шишковидного тела:

– Я Единый, неразделимый.

-          Это когда-нибудь закончится? – спрашиваю я Риту. Мы сидим в одинаковых креслах, наши руки связаны за спиной, как крылья горлиц.

-          А чего ты хотел, это война, - загадочно ответила она. – Ты заметил, что с самого начала боя мы отвечаем за альтернативные реальности, чуждые нашему опыту? Осторожно!

Я почувствовал, что меня уносит внезапной волной. Это перемещение можно измерить лишь в производных единицах, так как поражён весь пространственно-временной континуум. Я представляю себе матрёшек: одна в другой, другая в третьей и так далее, до конца бесконечности. Однако должна же быть последняя, неделимая матрёшка. Незаметная, существующая, может быть, только в теории, мерцающая на границе небытия. Настоящее – это точка, способная хранить в себе всё прошлое. Будущее только будет, поэтому в текущее мгновение его не существует. Но даже в этом случае оно способно содержать в себе настоящее – плавающую точку вечности. Я должен сказать об этом Рите: знание – сила, оно длится не долее, чем скачок частицы вещества на другой план реальности, но победа за тем, кто им владеет.

-          Нет, - говорит Рита. – Итог один – пат.

-          Пат? – здание опустело, погасшие огни и выключенные компьютеры выглядят почти нереально. Но что может показаться мне нереальным теперь?

-          Пат, - повторяет Рита. – Ничья.

-          Ничья? Я из кожи вон лез, а теперь ничья?

-          Неровной походкой ко мне подошёл приземистый человек с маленькими дрожащими ладонями. С минуту он просто молча стоял, как актёр на съёмочной площадке, который забыл свою реплику. Непросто нам будет найти общий язык, это я понял сразу. В полчетвёртого ночи я глупостей себе не позволяю.

-          Странно, - сказал он наконец. – Вы мне снились.

-          Шутить изволите, - ответил я, закуривая сигарету.

-          Я знаю, что это мучит вас, - не отставал человечек. Затем он снова погрузился в мрачное молчание.

-          Я делаю это ради денег, - я следил за мыслями девушки, которая облокотилась на перила балкона в соседнем здании. Нужно только избавиться от этого человека.  – Но у меня их уже и так много, и ваша война меня не интересует, - прежде чем человек заметил моё движение, я хватаю его одной рукой за шею, а другой за голени. Тяну. Разрываю. Такой же точно человечек, но поменьше размером, выпрыгивает из полых внутренностей и снова заводит свою песню.

-          Я могу профинансировать вас, - заявил человечек. – Деньги для меня не проблема, называйте любую сумму. Они платят за всё, главное, чтобы материал качественный

Я повторяю это действие дюжину, тысячу раз. Последние человечки меньше муравьёв. Разорванные тела окрашивают ландшафт в зловещие тона. Рита со смехом передаёт мне лупу и две пары щипцов для марок. С большой осторожностью я разделяю надвое ещё одного. Теперь оттуда мог бы вылететь ангел, но нет. Он упрямо повторяет свою уже неслышную почти речь. Вроде какая-то война, а у Вселенной нет никакой цели, но я не помню точно, прозвучали эти слова или нет. Рита смеётся и, прежде чем я могу ей помешать, давит последнего, неделимого человека своим каблуком.